Главная » Статьи » Тайны сновидений


Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

 

В древности люди гораздо трепетнее относились к снам. Сегодня это удел мистиков и глубинных психотерапевтов. Одним из них был в свое время и скромный австрийский врач Зигмунд Фрейд. Много лет посвятивший изучению истерии и других неврозов, в 1900 году он, наконец, выпускает главный труд своей жизни – «Толкование сновидений». Эта необычная книга становится катехизисом нового движения в психологии – психоанализа. Она станет доктриной учения о бессознательном, ей суждено будет перевернуть мир и судьбы всех отраслей человеческой мысли: от медицины, психиатрии и антропологии до философии и искусства.

В ней Фрейд открывает природу сновидений, доказывая, что ночные грезы вовсе не бессмысленны, их можно и нужно толковать. Впрочем, сделать это очень непросто. Поэтому никогда не верьте в существование «сонника по Фрейду», как не верите в цветы золотого папоротника. «Сновидения – это королевская дорога в бессознательное», – говорил Фрейд. И чтобы понять сны, надо понять, что такое бессознательное и как оно работает.

Мышление первобытных

Именно оно – ключ к понимаю нашего бессознательного – и к пониманию наших снов. Дело в том, что мышление первобытного человека во многом напоминает «мышление» во сне нашего современника. Прежде всего тем, что оперирует не абстрактными словесными понятиями, а конкретными образами – как в детстве. Здесь нет абстракции и переносного смысла. Слова воспринимаются как вещи. Если в сновидении бессознательное «хочет» сказать: «Черти принесли гостей на дачу», то оно будет изображать чертей, которые будут в буквальном смысле нести на вашу дачу гостей.

Кроме того, первобытное мышление характеризуется такими процессами, как смещение и сгущение. Объясним.

Сновидения – есть не что иное, как «дети» нашего бессознательного, наследие первобытных времен. В бессознательном царит так называемый первичный процесс (вторичным процессом в психологии называют все процессы, за которые ответственно наше сознание: это рациональное мышление, логика, анализ и синтез любой информации и т. д.). Первичному процессу, как и первобытному мышлению, свойственна текучесть энергии, в нем нет жесткой связки между каким-то событием, образом (например, смертью матери) и эмоцией, которую сопровождает этот образ или событие в нашей сознательной, реальной жизни (в данном случае, чувством горя). Поэтому если нам снится, например, смерть матери, мы можем не испытывать никакой печали, или переживать всего лишь легкую грусть, а то и вовсе противоположное чувство – бурную радость. Таким образом, эмоция горя «смещается», отрываясь от самого образа смерти матери. Именно благодаря смещению наши сны выглядят столь странными и непонятными.

Вы видели во сне какого-нибудь мужчину, про которого нельзя точно сказать был ли он вашим отцом или, например, мужем, а женщину, которая вроде бы была вашей матерью, но в то же время совсем незнакомой дамой?.. Все эти образы из снов – не плод вашего воображения и не результат странной недоработки сонного сознания. Они – порождение так называемого процесса сгущения. Первобытный человек воспринимал реальность большими кусками, не особо обращая внимание на детали. Так же ведет себя и наше бессознательное, которое порождает сны – вместо одного образа оно использует целые группы.

А еще в бессознательном (а заодно в первобытном мышлении, и, кстати, в мышлении дикарей, маленьких детей и психически больных людей) нет логики. А потому нет ее и в наших снах. Если же она имеется, то при умелой интерпретации сна «удалить» ее не сложнее, чем пенку с кипящего молока. Логика в сновидениях – лишь видимость, которая скрывает совершенно нелогичные эпизоды сна. Ее скромная роль – сделать сновидение более удобным для восприятия современного человека, не привыкшего к нерациональному материалу. Хоть сколько-нибудь логичными наши сны делает вышеупомянутый вторичный процесс, который, конечно, тоже участ­вует в создании снов.

Одному из египетских фараонов, как гласит Библия, приснился странный сон. Он увидел семь толстых коров и семь тощих. Тощие коровы «пожрали» толстых, но от этого ничуть не потолстели. После этого царь увидел семь толстых колосьев и семь тонких. Как известно, Иосиф очень верно истолковал сон: семь лет в Египте будет урожай, а в следующие семь – голод

Еще одна особенность бессознательного – безвре­менье. Наверное, уже ясно, что в этой области нашей психики царит полный винегрет, было бы странно, если бы в нем существовало понятие времени. Именно поэтому в сновидении могут появляться необычные события совершенно несовместимые по времени.

В древности сны были для людей едва ли не важнее, чем сама реальность. В свое время в Вавилоне были найдены глиняные таблички, которые относились к третьему тысячелетию до н.э. Это были сонники, которые, по сути, ничем не отличались от современных. Египтяне и греки относились к снам, как к гласу богов. Впрочем, некоторые культуры считали сны происками дьявола. Среди них и Православная церковь. Это и понятно, учитывая ее пуританские ценности. Индусы относились к снам как к окну, находящемуся между бренным и сакральным мирами.

Важная особенность первобытного мышления – отсутствие отрицания. Для его изображения архаичный человек прибегал к противоположности. Так же ведет себя и сновидение. Отрицательное отношение к чему-либо сновидение может выразить, например, через ощущение заторможенности движения. Поясним. Такое явление можно наблюдать, например, в снах о наготе, которые Фрейд, «трагический Вотан сумерков буржуазной психологии», называл страшным словом – эксгибиционистские. Нам снится то, что мы нагишом ходим по улице, при этом, почему-то не можем дойти до дома и одеться, наши движения могут быть заторможены. Все эти сны отражают не что иное, как тайное желание демонстрировать себя, что называется, в чем мать родила. Ничего ужасного, впрочем, в появлении таких снов нет. Они являются всего лишь выражением тоски по нашему беззаботному детству, когда мы бегали голышом и приводили этим в восторг всех окружающих. Этот совершенно невинный сон относится к «типичным сновидениям», о которых речь пойдет ниже, и которые хотя бы раз в жизни видел каждый.

Получается, что проблема толкования сновидений – это проблема перевода образов, сформированных первобытным мышлением, в форму, приемлемую для современного человека.

Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

Сновидение – это исполнение желания

Такие простые сновидения, как сны о жажде или еде (когда сновидец в реальности хочет пить или есть, пьет или ест во сне – и никак не может ни напиться, ни наесться), или детские сны о получении заветной игрушки, о сдаче обидчику или о том, чтобы стать суперменом, говорят о том, что цель хотя бы части наших снов – исполнение каких-то желаний или потребностей. Заметил это и Фрейд. Но, как и положено знаменитому извращенцу, он пошел дальше, предположив, что вообще все наши сны – не что иное, как исполнение желаний.

Понятно, однако, что большинство сновидений взрослых людей переживаются, скорее, как неприятные, пугающие и даже кошмарные, или вовсе не вызывающие каких-либо особых переживаний. Основываясь, опять же, на своем клиническом опыте, причину этого несоответствия Фрейд видит в искажении сновидения. Поясним.

Любой невроз – это некий регресс к предыдущим стадиям развития человека. Можно сказать, что чем более «нарушен» человек, тем он более «примитивен», тем больше его «мышление» напоминает мышление первобытного человека, маленького ребенка и дикаря. Сновидение тоже порождено первобытным мышлением – оно имеет все характерные его черты. Поэтому Фрейд предположил, что и неврозы, и сновидения могут лежать в одной психичес­кой плоскости. Но дело даже не в этом.

Всякий невротический симптом ощущается человеком как неприятный. Но он, как ни странно, порожден чем-то желанным (не путать с более тяжелой психотической и пограничной симптоматикой – NS). Он – результат конфликта скрытого желания (желания Оно) и психологической «цензуры» (Сверх-Я), запрещающей осознавать это необычное желание в силу разных причин – например, социальных запретов, или запретов со стороны конкретного члена семьи. После осознавания пациентами Фрейда этого скрытого желания – исчезали и их симптомы.

Поэтому основатель психоанализа предположил, что неприятное или нейтральное сновидение тоже может быть продуктом компромисса между желанием (Оно) и той же контролирующей, запрещающей психологической инстанцией, отвечающей за мораль, стыд и совесть ((Сверх-Я)).

Желание и цензура

Сновидение, как заметил Фрейд, состоит из манифестного (явного) и скрытого содержания. Создателями сновидения являются две некие психические силы, из которых одна формирует выраженное (как правило, с помощью образов) желание, а другая – осуществляет цензуру. Последняя нужна для того, чтобы исказить, скрыть запретное желание.

На помощь цензуре приходят и все вышеупомянутые черты первобытного мышления. Несмотря на то, что сновидение и без действия цензуры располагает, по большей части, лишь изобразительными средствами архаического мышления, те же самые средства цензура умело использует и в своих коварных целях, маскируя запретные желания в наших снах. Если мы втайне желаем смерти ненавистному нам человеку, но осознать это нам не позволяет совесть, мы можем увидеть во сне «компромисс» нашего желания и цензуры-совести – известие о смерти этого человека, от которого мы плачем и просыпаемся. Стоит ли говорить, что осознается все это не иначе как кошмарный сон.

Естественно, в каждом конкретном случае сновидения нужно трактовать по-разному (исключая лишь типичные сны, речь о которых пойдет ниже). Нельзя рассматривать их без участия «свободных ассоциаций» самого сновидца. Да и самих «смыслов» у сновидения, как правило, очень много, они вытекают один из другого, уводя все дальше в глубину нашей психики. Сновидение чаще всего подобно луковице, слои которой можно снимать очень долго, в некоторых случаях даже годами.

Привет из детства

Сновидение, как полагал Фрейд, выражает исполнение не простого, а инфантильного желания, то, что зародилось и возникло в глубоком детстве. Это и понятно. Ведь и само сновидение (а еще невроз) родом из доисторических времен и из детства. Это не означает, что желание не могло обрасти более «взрослыми» причинами, но корень его всегда будет расти из детства. Это подтверждают и сновидения взрослых людей, которые снились им еще в нежном возрасте, а потом в неизменном виде перекочевали в зрелую жизнь.

Сегодня на сновидение не смотрят так категорично, как это делал Фрейд. Если речь идет о более глубинных слоях снов, о снах, которые видят более нарушенные люди, чем невротики (к коим безжалостный психоанализ причисляет, пожалуй, всех; бояться чего, однако, не стоит, поскольку в психоанализе понятие невроза приближено к норме, в отличие от психиатрии), то сновидения могут отражать какие-то психологические цели того, кто их видит – например, цели «собрать» свою психику в единое целое при психозе, попытки самоизлечиться и т. д. Тем не менее, все эти цели все равно будут родом из детства, поскольку любые психологические нарушения или просто глубинные уровни «принадлежат» именно ранним годам.

Основатель аналитичес­кой психологии Карл Юнг, впрочем, пошел еще дальше. Он видел в сновидениях не столько наследие индивидуального развития, сколько развития всего человечества. И это тоже возможно, ведь все индивидуальное рано или поздно переплетается с общечеловеческим.

Необычная функция сновидений состоит в том, чтобы примирить две противоборствующие силы: физиологическое желание спать и возбуждение, идущее из психической или соматической сферы. Сновидения – это стражи сна, они позволяют нам не просыпаться из-за продолжающейся работы нашей психики и организма.

Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

Из того, что было

Из чего же сделаны наши сновидения? Как ни странно, из самых незначительных эпизодов реальной жизни. Фрейд называет их дневными остатками. Это, как правило, какие-то мелкие, совершенно нейтральные для нас события, которые произошли в течение дня. Даже если днем с нами случилось нечто экстраординарное, ночью нам приснится какая-нибудь безделица. Вероятно, вы и сами замечали это.

«Великий и ужасный» Зигмунд Фрейд и в этом видит некий скрытый смысл. Дело в том, что нейтральность дневных остатков важна для цензуры. Ведь какие-то значимые, эмоционально насыщенные для нас события были бы очень сложным материалом для «постройки» и без того пронизанного тайными желаниями сновидения. Для него нужны безликие «кирпичи».

А еще наши сны наполнены символами. Их роль – заменить какие-то индивидуальные, значимые только для нас вещи некой общей для всех символикой. Они – наследие нашего филогенетического опыта и архаичного мышления прошлого. Кроме того, символы, опять же помогают «иезуитским» планам цензуры – они маскируют значимые для нас объекты под нейтральные. Символика, кстати, это инструмент не только сновидений, но и кино, искусства и литературы. Впрочем, как и многие другие «изобразительные средства» архаического мышления.

Символы бывают универсальными – общими для всего человечества, известными из мифов, легенд, ритуалов и фольклора. Бывают условными – значимыми в данной конкретной культуре (например, у русских белый цвет – символ чистоты, а у японцев – смерти). И, наконец, символы могут быть индивидуальными – значимыми и понятными только для конкретного человека. Они сформировались в процессе его собственного развития.

Во всех без исключения снах присутствует сам сновидец, даже если его, казалось бы, нигде нет. Он может «скрываться» за образом других персонажей сна: людей, животных, предметов и даже явлений.

Ночной художник

Как уже было сказано выше, сновидения не могут выражать абстрактные слова – вместо них они пользуются образами. Поэтому такое понятие, как частота, они могут заменить количест­вом. Если в вашем сновидении чего-то очень много – людей, стульев, машин и т. д. – это может означать, что нечто часто встречается.

Сновидение не может оперировать понятием времени или расстояния, поэтому изображает подобные вещи по-своему. Например, если вы видите во сне маленьких людей или зверей, это может означать, что нечто было давно. Союз «и» сновидение выражает с помощью прос­того расположения событий или предметов рядом друг с другом.

А еще сновидение не умеет говорить «нет». Вернее, умеет, но из рук вон плохо. О том, что сон может выражать протест или отрицание чего-либо через заторможенность, мы говорили выше. Еще одно необычное средство «протес­та» цензуры против содержания сна – так называемые «сны во сне», когда нам снится, что мы уже проснулись, между тем, как продолжаем спать. То, что мы видим во сне как реальность – и есть наше ничем не прикрытое желание. Но, благодаря цензуре, проснувшись, мы успокаиваемся тем, что это был всего лишь сон.

В полной мере сновидение считается лишь с единственной логической связью: «подобно тому, как». Сходство чего-либо изображается через объединение людей или предметов в одно целое.

Читайте: Как толковать сновидения по Фрейду

 

 

Источник

Категория: Тайны сновидений | Добавил: Tatika (10.12.2017)
Просмотров: 206 | Теги: сон, Фрейд, сновидения, мышление, сны | Рейтинг: 0.0/0
 



Фрейд: сновидения можно и нужно толковать

Понравилась статья? Поставьте оценку, выскажите свое мнение Еще статьи, которые вас заинтересуют
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:


При перепечатке материалов с сайта обязательна индексируемая ссылка на http://potustorony.ru

ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ


Copyright MyCorp © 2018
Карта сайта

Яндекс цитирования Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Рейтинг сайтов Ufolog.ru Сайт о паранормальных явлениях Рассылка 'Интересные факты необычные новости'